‘Заметки’

С. Мохов: «Городское «мертвое». К вопросам практик освоения».

Понедельник, Ноябрь 11th, 2013

big_1309086969_1

Разрушение и созидание лежит в основе деятельности человека. По словам Фрейда, необходимость удовлетворения «мортидо и либидо» — это две базовые потребности. По сути, все продукты «производства» человека — это круговой процесс разрушения и создания. Труд, «сделавший из обезьяны человека», и есть непрерывное разрушение для созидания. «…Инстинкт смерти, очевидно, в потенциальной форме, гнездится в природе человеческой. Быть может, тревожное искание цели человеческой жизни и есть не что иное, как проявление смутного стремления к ощущению наступления естественной смерти». [1]

Однако при всей своей естественности, «мортидо» постоянно вытесняется из публичного. Тема смерти сакрализируется и даже табуируется, неизбежно попадая в область культурно этических понятий и ценностных систем. При этом вопросы смерти, контроля тела, войны, насилия преобразуются в сферу властных взаимоотношений. Избегая смерти, человек при этом стремится подчинить её, овладеть ей, тем самым обезопасив себя.[2]

В этом фокусе, речь идет не о прямом влечении к продуктам биологического распада и физиологической смерти, но и о тяге к механизации, ностальгическим проявлениям, собирательству и коллекционированию.[3]

При попытке сфокусироваться на проявлениях «мортидо» в городской среде оказывается, что оно гораздо ближе и отчетливее, чем кажется на первый взгляд. Разрушенные и брошенные дома, большое количество бесхозных предметов и просто бытовой мусор, следы хозяйственных перестроек.

В этой небольшой заметке собраны цитаты из онлайн форумов, в которых люди обсуждают эти элементы городского пространства и свои практики освоения этого пространства. Такого рода текстуализация ощущений поможет лучше понять процесс ежедневного столкновения и взаимодействия с проявлениями мортидо в городе и  увидеть, как через вторичное освоение данного пространства происходит его подчинение/оживление и рефункционализация.

(далее…)

Дженни ДеКартье: ВМогиле.ру

Среда, Август 7th, 2013

1dd

Безделье усыпляет разум. А спящий разум, как известно, имеет склонность порождать черт знает что. То, знаете, перцу в торт сыпанет, то «Алхимика» напишет, а то и вовсе — выберет кого-нибудь на третий срок.

Я не буду отрицать, в моей голове из этих чудовищ уже можно вполне формировать дадаистский бестиарий. Однако даже этих чудовищ, как оказалось, можно вполне успешно шокировать. Но для начала, как это у меня уже заведено, небольшая предыстория.

От безделья у меня появилась идиотская привычка — гулять по кладбищам. Несмотря на мои длинные черные патлы, я не похож ни на гота, ни на дьяволопоклонника, поэтому прогулки эти исполнены спокойствия. Никто меня не донимает, и кругом бесконечная благодать. Гуляю я обычно не в одиночестве, и моему спутнику чаще всего приходится выслушивать критические замечания о надгробиях, перемежающиеся чернушными шуточками второго сорта — если, конечно, не считать Новодевичьего кладбища, которое будто специально создано, чтобы в рельефной форме продемонстрировать, насколько велико различие между культурными дискурсами 19 и 21 веков. Ладно, это неважно. В общем, какое-то время назад меня лихим ветром занесло на Серафимовское кладбище. Оно мемориальное, и, следовательно — пафосное, как творчество группы Yes. Смотрится довольно эффектно в окружении откровенно провинциальных улочек, до отказа набитых станциями техобслуживания и железнодорожными путями.

(далее…)

И.А.Разумова, Л.А. Барабанова: «Ситуация погребения и похоронный ритуал с точки зрения взаимодействия социальных институтов».

Среда, Июль 17th, 2013
69421_2

Статья доступная для скачивания в формате PDF ЗДЕСЬ

Статья посвящена социологическим аспектам изучения ситуации и ритуалов погребения в России. Предмет рассматривается с точки зрения теории социальных практик и конструктивистского структурализма. Обсуждаются проблемы взаимодействия семьи, государства, церкви, ритуальных служб с учетом исторической динамики. Выявлены основные поля взаимодействия участников погребения.

Ситуация погребения: некоторые социологические ракурсы

При всем неослабевающем исследовательском внимании к проблемам смерти человека, ее осмыслению и оформлению в разных культурах, к социально-психологическим аспектам и историческим контекстам погребальных обрядов, очевидно, что социологическая традиция (без сомнения, наличествующая и авторитетная) уступает в этом философской и антропологической. Обобщающие работы английских и американских социологов убеждают в том, что исследования смерти имеют прямое отношение ко всем областям социального знания [ Howarth, 2007; Walter,2008 etc.]. «Хотя смерть биологична, универсальна, все человеческое в ней – значения, ритуалы, обычаи, институты –  состоят из социальных реальностей, определенных и сделанных реальными через мысль и действие» [Charmaz,1980: 5]. Как справедливо отмечает российский философ Д.В.Матяш, «многие исследователи предчувствуют начало новых поворотов в социогуманитарном знании, связанных с признанием того, что тему смерти и смертности человека нельзя элиминировать при решении не только философско — антропологических, культурологических, религиозных, но также социально — философских и социологических проблем. Фундаментальное «присутствие» смерти в структуре и ритмах социальной жизни, в архитектонике социальных институтов априори признают многие исследователи» [Матяш,2003: 92].

  (далее…)

Заметки: Роль одежды в поминально-погребальной обрядности.

Среда, Февраль 20th, 2013

PoBBokg2

Роль одежды в поминально-погребальной обрядности.

Считалось, что умершие (родители, диды, дзяды) имели большую власть над живыми и могли быть доброй или злой силой для семьи. Погребальные обычаи и обряды направлены на то, чтобы задобрить умерших, а вместе с тем оградить себя от действия смертоносной силы. Одежда имела определенную функциональную направленность в погребальных и поминальных обрядах и  отличалась  характером покроя, материалом, цветом, способом изготовления и др. Одной из особенностей был обычай хоронить в одежде, в которой человек венчался. В Бежецком у. Тверской губ. автором записана поговорка: «В чем венчаться, в том и скончаться». Как говорили, «брашно» (брачное) надо беречь и в нем ложиться в гроб. Венчальная рубаха, обычно сохранявшаяся всю жизнь, часто служила и погребальной. Предметы, в том числе одежда, бывшие в церкви во время обрядового богослужения, по воззрениям крестьян, имели особое значение. Возможно, однако, что корни этого обычая — надевать брачную (обычно лучшую) одежду умершему — восходят еще к дохристианской древности. Погребальную одежду шили и заново. Упоминания о новой одежде для покойника очень часты при описании погребальных обычаев у русских, украинцев и белорусов. Но наряду с новой одеждой был и такой обычай: хоронили в той самой рубахе, в которой человек умер. Или же клали эту рубаху с ним в домовище, а новую одевали на него (Олонецкая губ).

(далее…)

Н.С.Кряжева: «Знак в традиционной культуре русских: полотенце как элемент погребальной обрядности»

Четверг, Февраль 7th, 2013

IVANV-27

Общепризнанным является тот факт, что следы древнейшей духовной культуры сохраняются наилучшим образом в обрядах, в народных знаниях о потустороннем мире и так называемых малых формах фольклора (Панченко А.А., 1998, с. 29). Причина этого состоит в том, что в сложных жанрах фольклора зачастую этнографический субстрат (собственно ритуальная сторона) подвергается творческой переработке и отчасти подчиняется требованиям художественной системы. Представляется интересным, насколько же явно («чисто») возможно выделены эти древнейшие элементы духовной культуры. Рассмотрим это с точки зрения исследования погребального обряда.

(далее…)

Страница 1 из 812...Последняя »